МЕНЮ              








  ИСТОРИЯ РОССИЙСКОЙ АДВОКАТУРЫ  


1. Предистория российской адвокатуры.

Хотя само слово «адвокат» происходит от латинского «advocare», что означает «призывать на помощь», однако происхождением своим адвокатура обязана скорее древним Афинам, где искусство красноречия играло важную роль в судебной сфере. Поскольку судьями являлись обыкновенные граждане, мало понимавшие в юриспруденции, постольку, естественно, прежде всего, они обращали внимание на красноречие тяжущихся. Между тем лица, не обладавшие даром слова, должны были лично защищать себя на суде. В результате возникли «логографии» - судебные речи, которые писались специалистами и заучивались тяжущимися сторонами. Первым профессиональным логографом считается Антифон (V в. до Р. Х.), который ввел обычай брать плату за сочинение судебных речей. К числу логографов относились и такие знаменитые ораторы, как Эсхил и Демосфен. Такая первичная форма адвокатуры сохранялась в Древней Греции до самого конца республики. Постепенно суды стали разрешать тяжущимся прибегать в ходе прений к помощи посторонних лиц. Разумеется, стороны должны были являться в суд и вести прения, но им было дозволено после произнесения первой речи просить суд, чтобы вторую речь сказал кто-нибудь из посторонних лиц, как правило, родственник или друг. Вторая речь называлась девтерологией, а произносившие ее — синегорами.[1]

В Древнем Риме адвокатура первоначально возникла также в форме родственной взаимопомощи в суде. Сохранившиеся известия о древнейших судебных процессах показывают, что еще до основания города Рима в них деятельное участие принимали родственники сторон. Однако именно патронат был непосредственным источником, из которого развилась адвокатура как свободная профессия. По мере распада древнего патроната как цельного общественно-политического института патриархальные отношения между патронами и их клиентами слабели, сохраняясь исключительно в судебно-процессуальной форме, в рамках которой патрон как знаток законов выполнял обязанности судебной защиты, а клиент оплачивал такое покровительство какой-нибудь услугой или подарком. Причем, отношения эти уже не были постоянными, а возникали только на время процесса. Более того, с течением времени функции судебной защиты перестали быть прерогативой патрициев, поскольку их монополия на знание норм материального права была разрушена изданием законов XII таблиц. Что же касается норм процессуального права, то доступ к ним был открыт опубликованием таблицы присутственных дней и исковых формул. Так адвокатура сделалась вполне свободной профессией.

Дальнейшее развитие профессии пошло в Древнем Риме двумя путями: одни юристы занялись исключительно консультированием по правовым вопросам, другие предались судебной защите, впрочем, иногда совмещая с ней и консультирование. Первые носили название юрисконсультов или правоведов. Главнейшей их функцией было толкование законов XII таблиц, но не буквальное, а распространительное, поскольку имелась настоятельная необходимость подводить вновь возникавшие общественные отношения под правила старого «строгого» права. В отличие от юрисконсультов и законников (прагматиков) адвокаты были, прежде всего, судебными ораторами. Причем, первоначально сам термин «адвокат» (advocatus) относился исключительно к родственникам и друзьям тяжущегося, которые являлись вместе с ним в суд, чтобы давать ему советы или поддерживать просто своим присутствием. Такой обычай, аналогичный древнерусскому институту пособников, был весьма почитаем и не раз римские императоры являлись в суд в качестве таких адвокатов. Различия между видами судебной деятельности были предельно ясно сформулированы Асконием: «кто защищает кого-либо в суде, тот называется патроном, если он оратор; адвокатом, если он помогает юридическими советами (jus suggerit) или своим присутствием выражает дружеское участие (praesentiam commodat amico); поверенным, если ведет дело, и коннитором, если принимает на себя дело присутствующего и защищает как будто свое».

Окончательную форму древнеримская адвокатура получает в кодексах Юстиниана. Адвокатская профессия приравнивалась к должностной службе, а занятие ею допускалось с разрешения начальника провинции. В адвокатское сословие не допускались женщины, несовершеннолетние, глухие и слепые, лишенные гражданской чести, подвергшиеся уголовному наказанию, занимающиеся позорными ремеслами и т.п. Прежде чем стать адвокатом кандидат должен был окончить 5-летний курс в одной из юридических школ и сдать государственный экзамен в присутствии начальника провинции. Адвокаты вносились в списки (rotula) по префектурам в порядке их допущения к профессии. Первый по списку назывался старшиной (primas). Все адвокаты разделялись на штатных (statuti) и сверхштатных (supernumerarii). Разница между ними состояла в том, что первые были имели право выступать во всех судах, а вторые практиковали в низших судах. Дисциплинарный надзор за адвокатами принадлежал начальнику провинции. Главными профессиональными деликтами считались: вероломная измена клиенту (praevaricatio), вымогательство больших гонораров, выговаривание себе части спорного имущества и кляузничество. Наказанием было запрещение адвокатской практики: навсегда или на известное время, при всех судах или при некоторых, всякая практика вообще или какой-то вид ее. Для адвокатов была установлена особая присяга, которую они должны были произносить в начальной стадии каждого судебного процесса. В этой присяге они клялись, во-первых, приложить все силы к тому, чтобы оправдать законные и справедливые требования клиента, а во-вторых, немедленно отказаться от ведения дела, если убедятся в его нечестности (causa improba) или юридической неосновательности (penitus desperata). На суде адвокату предписывалось воздерживаться от оскорбительных выражений и не затягивать процесс. Чтобы поставить предел чрезмерному многословию адвокатов, Древний Рим измерял право слова защиты песочными часами (со­временные законодательства, по примеру французского, заменили часы дискреционною властью судьи).

Что же касается гонораров, то адвокат мог ставить этот вопрос только после окончания процесса. Если соглашение о вознаграждении был заключено, то размер гонорара определялся им; если же его не было, то по иску адвоката суд назначал ему гонорар в зависимости от характера дела, таланта адвоката, обычаев адвокатуры и важности судебной инстанции. Ни в коем случае гонорар не мог превышать 10 тысяч сестерциев.

Кодексы Юстиниана, как известно, послужили основой для правовых систем практически всех цивилизованных народов. Благодаря им в Средние века структурообразующие идеи института адвокатуры распространились по всей Европе.

Пожалуй, наибольшего расцвета институт адвокатуры получил во Франции. Явные следы юстинианова права можно найти в одном из актов обычного права, датированных уже 1282 годом: «если кто-либо хочет стать адвокатом… – он должен присягнуть, что, исполняя свои обязанности адвоката, он будет вести себя хорошо и честно, что он, насколько ему будет известно, будет вести только добрые и законные дела, что если он начнет дело, которое в начале покажется ему правильным, а потом узнает, что оно нечестно, он сразу, как только узнает об этом, бросит его». Со временем социальный статус сословия адвокатов все более укреплялся. На то были несколько причин. Во-первых, адвокаты все более становились необходимы тяжущимся. В XIV-XV веках право на устное выступление в суде предоставлялось уже только адвокатам. Во-вторых, адвокаты все более становились необходимы судебной системе, поскольку судьи не всегда являлись знатоками права (с 1592 по 1789 год должности судей покупались). В-третьих, за исключением двух веков, когда судебные должности находились в торговом обороте, адвокаты выполняли роль главного кадрового резерва судейского корпуса. В-четвертых, уже к XIV веку французская адвокатура институционально сумела оформиться в организацию, способную: а) обеспечивать собственную независимость от вмешательства властей, б) вырабатывать и сохранять особую этическую среду, в) солидарно отстаивать интересы и права своих членов. Организационная сплоченность сообщества французских адвокатов проявилась еще в 1602 году, когда парижские адвокаты объявили забастовку в ответ на распоряжение Парижского парламента (так назывались в то время суды) об обязательном указании сумм гонораров. В 1720 году сословие французских адвокатов вновь прибегло к забастовке, когда председатель Парижского парламента объявил адвокату замечание за отказ снять головной убор во время судебных прений, тем самым поставив под сомнение древнюю привилегию французских адвокатов, подчеркивавшую их независимость от суда. И судебные власти были вынуждены подтвердить право адвокатов «читать законы, не снимая шляпы».

За свою многовековую историю французская адвокатура выработала пять основных принципов организации. Первый из них – отделение правозаступничества от представительства. Предоставляя поверенным черновую процессуальную работу, адвокаты ограничивались защитой юридической стороны дела, благодаря чему всегда оставались людьми науки, правоведами и ораторами. Второй принцип - тесная связь адвокатуры с магистратурой, обеспечивающая – за счет взаимного обмена – постоянное пополнение как адвокатуры, так и органов правосудия наиболее опытными и знающими специалистами. Третий принцип - свобода профессии, выражающаяся в допуске к адвокатской деятельности всех лиц, удовлетворяющих установленным в законе требованиям, в условиях широкой конкуренции. Четвертый принцип – относительная безвозмездность – приравнял гонорар к почетному и добровольному дару со стороны благодарного клиента. Наконец, пятый принцип – сословная организация – соединил членов адвокатуры крепкой внутренней связью, дав им возможность общими силами защищать профессиональные интересы и в то же время следить за чистотой своих рядов.

В крепостнической России, которая по выражению А.С.Хомякова «в судах черна неправдой черной», адвокатуры как таковой не существовало. Отсюда, однако, не следует, что практики судебного представительства не было. В частности, в Псковской и Новгородской судных грамотах (XVвек) было закреплено, что обязанности судебных представителей кроме родственников тяжущихся могут исполнять и другие правоспособные лица, за исключением тех, кто состоял на службе или был наделен властными полномочиями. Здесь мы видим, как следы родственной адвокатуры, так и зачатки института профессиональных поверенных. Право сторон прислать в суд вместо себя поверенных получило отражение и в Судебнике 1497 года. «Если истцом является женщина, - говорится в Судебнике, - или малолетний, или престарелый, или больной, или имеющий увечья, или поп, или монах, или монашка или если свидетели будут давать показания против этих лиц, то такие лица могут нанять наймитов. Истец и послухи могут приносить присягу, а наймит обязан биться. Против чужого наймита истец или ответчик может выставить своего наймита либо биться сам. ...Если наймит уйдет до окончания обусловленных работы или срока, он лишается своего вознаграждения. ...Свидетель заменить себя наймитом не может. ...По прибытии на поединок окольничьего и дьяка они выясняют у истцов и ответчиков, кто является их стряпчими и поручниками. Установив это, они приказывают последним находиться у места проведения поединка, но без доспехов, дубин и жердей». Увы, более детальной нормативной регламентации судебного представительства не было.

Собственно адвокатура появилась в Российскои Империи лишь во второй половине XVIIIвека, когда в девяти губерниях, входивших в Западный край, она функционировала при губернских и нижестоящих судах на основании польских и литовских законов. После того, как Указом от 25 июня 1840 года на эту территорию было распространено действие российских гражданских и процессуальных законов, место адвокатов заняли общие для всей Империи поверенные.

С 1775 года согласно указу Екатерины II «Учреждения о губерниях» появился институт губернских стряпчих - помощников прокуроров и защитников казенных интересов. Губернский стряпчий казенных дел и губернский стряпчий уголовных дел имели право давать заключения, «сходственныя с сохранением общаго законами установленного порядка», а также производить жалобы в качестве истцов при том, однако, условии, что «истцами же губернские стряпчие не инако бывают, как донеся о том наперед наместническому правлению, и показывая оному по делу тому свои доказательства, и получая от наместнического правления дозволение».

Кроме того, Законом от 14 мая 1832 года был создан институт присяжных стряпчих, направленный на упорядочение деятельности судебных представителей в коммерческих судах. Только лица, внесенные в список присяжных стряпчих, допускались к участию в судебных спорах по коммерческим делам в качестве поверенных сторон. Для включения в список присяжных стряпчих желающие подавали в коммерческий суд прошение, аттестаты, послужные списки и прочие документы, на основании которых суд либо допускал просителя к «хождению по делам», либо отказывал ему без объяснения причин. При этом общее число присяжных стряпчих не устанавливалось и любой из них мог быть исключен из списка по усмотрению суда. Но в обязанности суда входило обеспечение тяжущихся достаточным количеством присяжных стряпчих, чтобы стороны не затруднялись в их выборе. Закон значительно ограничивал права и возможности присяжных стряпчих, они практически опять оставались в полной зависимости от судей. Вознаграждение за свою работу стряпчие получали от доверителей по уговору с ними.

Наконец, существовала так называемая «подпольная» или «уличная» адвокатура, многочисленные представители которой зачастую давали «консультации» непосредственно в кабаках. Людей этой своеобразной профессии называли ябедниками, то есть лицами, добивающимися неправого решения с помощью судебных хитростей. Разумеется, государство стремилось установить контроль над деятельностью частных стряпчих. Так, по закону от 15 октября 1809 года все лица, занимающиеся стряпничеством, подлежали обязательной регистрации в Конторе адресов (подразделение полиции). Каждый записанный в Книгу адресов оставлял паспорт или вид на жительство в Конторе адресов и получал билет на жительство, который одновременно служил видом на жительство и одобрительным свидетельством. Правда, данная мера касалась лишь Санкт-Петербурга и Москвы. Основная же масса профессиональных «ходатаев по делам» оставалась вне правового регулирования. Признавая необходимость судебной реформы в России, в Государствен­ном совете в 1861 году отмечали: «Одна из причин бедственного по­ложения нашего судопроизводства заключается в том, что лица, имеющие хождение по делам, большей частью люди очень сомни­тельной нравственности, не имеющие никаких сведений — ни юри­дических, ни теоретических, ни практических».

Впрочем, среди многочисленных проектов переустройства российского судопроизводства были и такие, которые предусматривали не только формирование института адвокатуры, но и придание ему довольно широких функций. Так, в предназначенном для Екатерины II проекте «Представление о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской Империи» (1768 г.) выдающийся русский правовед Семен Ефимович Десницкий предлагал: «Для скорого отправления дел и для безобидного оных решения су­дительная власть во всех вышепомянутых местах должна состоять из двенадцати человек, в котором числе должен заключаться генерал-ад­вокат, четыре генерала-судьи криминальные. Прочие семь должны быть генералы-судьи тяжебных и криминальных дел в месте, где сово­купно со всеми двенадцать судей составлять будут». Относительно функций генерала-адвоката С.Е.Десницкий писал: «Он может быть в суде государственный прозекутор или истец, которого должность будет присутствовать в суде криминальном и тяжебном, и смотреть, чтоб в точность все по указам судимо было. Сверх сего, генерала-адвоката должность будет уличенье всем ви­новатым насылать и именем монарха российского звать всех без изъятия в суд, приличенных в воровстве, разбое, смертоубийстве и в других криминальных делах изобличенных, которых всех его ж должность будет приказать содержать под судом и в тюрьмах и кре­постях до тех пор, пока они достойное по своим делам и по законам наказание не понесут». Десницкий также предлагал установить тесную связь адвокатуры с магистратурой. По его мысли, кандидаты в судьи должны «на практике адвокатом по крайней мере пять лет» отработать и сдать квалификационый экзамен перед «профессорами юридического факультета, а потом факультетом адвокатов».

 

2. Реформы Александра IIи становление российской адвокатуры

 

Важнейшим событием второй половины XIX в., заложившим основы обновления России, стали реформы Александра II. Вслед за отменой крепостного права были проведены земская, городская, военная и другие реформы. Однако вряд ли задуманная модернизация имела бы успех, если бы не сопровождалась радикальной судебной реформой, в рамках которой произошла институциализация адвокатуры в России. Именно с Судебных Уставов 1864 года ведет свою историю российская адвокатура.

Для подготовки судебной реформы в 1861 году была образована комиссия, результатом работы которой стали «Основные положения преобразования судебной части в России». При этом немало сомнений вызывал у членов комиссии институт защитника. Высказывались предложения предоставить председателю право устранять защитника, не имеющего надлежащих сведений для правильной защиты, разрешать подсудимому, содержащемуся под стражей, свидание наедине с защитником лишь в случае благонадежности последнего и отсутствияподозрения, что он будет укрывать следы преступления, предлагавшие, наконец, уста­новить целую нравственно-педагогическую пpoгpaмму действий защитника.К счастью, подобные взгляды не возобладали.

Император Александр II 29 сентября 1862 года одобрил представленный проект, заметив, что он вполне со­ответствует его желанию «водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судеб­ную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвер­дить в народе нашем то уважение к закону, без коего невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего». Эти слова, положившие начало историческим реформам в российском судопроизводстве, удостоились быть высечеными на одной из плит храма Спаса на крови, выстроенного, как известно, в Санкт-Петербурге на месте гибели императора Александра II.

«Основные положения» состояли из трех частей, посвященных, соответственно, судоустройству, гражданскому и уголовному судопроизводству. В них получили отражение такие принципиально новые институты, как независимость суда от администрации, выборный мировой суд, суд присяжных, адвокатура, принцип состязательности и т.д. В свою очередь, из «Основных положений» выкристаллизовалось «Учреждение судебных установлений», принятое 20 ноября 1864 года в форме закона. Этим актом впервые в России был учрежден институт адвокатуры, присяжных поверенных, которые «состоят при судебных местах для занятия делами по избранию и поручению тяжущихся, обвиняемых и других лиц, в деле участвующих, а также по назначению, в определенных случаях, Советов Присяжных Поверенных и Председателей судебных мест».

Уже из этой нормы ясно, что институт присяжных поверенных создавался в качестве особой корпорации, состоявшей при судебных палатах, но не интегрированной в структуру суда и пользующейся самоуправлением, хотя и под контролем судебной власти. Следует подчеркнуть, что адвокатура учреждалась на совершенно новой концептуальной основе, вне какой-либо социо-генетической связи с дореформенными хо­датаями и стряпчими. «Мы, — утверждал присяжный поверенный П.А. Потехин, — народились не от них, мы даже произошли не из пепла их, мы совсем новые люди, ни исторического родства, ни по­следовательной связи с ними не имеем, чем и можем гордиться». В целом же судебная реформа нанесла сокрушительный, но, как впоследствии оказалось, не окончательный, удар по худшему из видов произвола – произволу судебному, породила уважение к подлинному правосудию, способствовала развитию юриспруденции.[2]

Прием в присяжные поверенные.В законе были определены условия, которые предъявлялись к присяжным поверенным. Фактически они совпадали с требованиями, предъявлявшимися к судьям. Прежде всего, кандидат в присяжные поверенные должен был иметь высшее юридическое образование и пятилетний стаж работы по юридической специальности. Кроме того, имели место ограничительные условия. Присяжными поверенными, в частности, не могли быть:

- лица, не достигшие 20-летнего возраста;

- иностранцы;

- граждане, объявление несостоятельными должниками («банкротами);

- люди, состоявшие на службе от правительства или по выборам, за исключением лиц, занимавших почетные или общественные должности без получения жалования;

- граждане, подвергающиеся по судебным приговорам лишению или ограничению прав состояния, а также священнослужители, лишенные духовного сана по приговорам духовного суда;

- лица, состоявшие под следствием за преступления или проступки, влекущие за собой лишение или ограничение прав состояния, а также те, которые были под судом за такие действия и не оправданы судебными приговорами;

- исключенные из службы по суду или из духовного ведомства за пороки, или же из среды обществ или дворянских собраний по приговорам тех сословий, к которым они принадлежат;

- те, кому по суду были воспрещены хождения по чужим делам, а также исключенные из числа присяжных заседателей.

Законом был определен и порядок поступления в число присяжных поверенных. Желающий должен был подать прошение в совет присяжных поверенных, приложив к нему все документы, подтверждающие, что проситель удовлетворяет необходимым по закону условиям. Если совет удовлетворял просьбу кандидата, тот должен был дать следующую присягу:

«Обещаюся и клянусь Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием и Животворящим Крестом Господним, Его Императорскому Величеству Государю Императору, Самодержцу Всероссийскому, исполнять и не говорить на суде ничего, что могло бы клониться к ослаблению православной церкви, государства, общества, семейства и доброй нравственности, но честно и добросовестно исполнять обязанности принимаемого мною на себя звания, не нарушать уважения к судам и властям и охранять интересы моих доверителей или лиц, дела которых будучи на меня возложены, памятуя, что я во всем этом должен буду дать ответ перед законом и перед Богом на страшном суде его. В удостоверение сего целую слова и крест Спасителя моего. Аминь».

Естественно, от лиц нехристианских вероисповеданий принесение подобной присяги не требовалось, однако это не закрывало перед ними дверь в присяжные поверенные. Лишь 8 ноября 1889 года Высочайшим повелением было установлено, что лица нехристианских исповеданий могут быть приняты в число присяжных и частных поверенных «не иначе, как с разрешения министра юстиции, по представлениям о сем председателей означенных установлений и советов". Эта мера, имевшая в виду главным образом евреев, была отражением общего направления внутренней политики периода судебной контрреформы. В свою очередь, практика была склонна к толкованию ограничительных узаконений в распространительном смысле, что придавало им еще более зловещий характер.

Согласно толкованию Сената, лица женского пола не могли быть ни присяжными поверенными, ни их помощниками. Данное дискриминационное правило сохранилось до конца существования самого института присяжных поверенных.

Следует признать в корне ошибочным и содержавшийся в российском законодательстве – в отличие, кстати, от иностранного – запрет заниматься адвокатской практикой университетским профессорам, ведущим курс юридических наук. В этом вопросе окончательный текст уставов разошелся с первоначальными предложениями комиссии 1861 года, которая полагала возможным совмещение преподавания с деятельностью присяжного поверенного. Государственный совет не согласился с комиссией, поскольку, во-первых, от присяжных поверенных требуется независимость, между тем профессора состоят на государственной служ­бе и, следовательно, зависимы от своего начальства; а во-вторых, занятие адвокатской деятельностью отвлекало бы профессоров от их научных занятий и наносило вред качеству преподавания.

Очевидно, однако, что оба довода не выдерживают критики. Как известно, университетские профессора в царской России всегда ценили свою зависимость от научной истины и всячески оберегали свободу преподавания. Второй довод также расходится с реальностью: совмещение педагогической и практической деятельности в области юриспруденции дает преподавателям богатый практический материал для теоретической разработки, позволяет теснее увязать обучение студентов всем тонкостям научной доктрины с пониманием повседневного правоприменения. Российские правоведы XIXвека видели в таком совмещении пользу и для преодоления «того безлюдья, которое замечается ныне на юридических факультетах», и для нравственного развития адвокатской корпорации и общества в целом, поскольку «никто не заподозрит маститого ученого в том, что его голосом руководили какие-нибудь корыстные побуждения».[3]

Поскольку Судебные уставы предусматривали несовместимость статуса присяжного поверенного не только с преподаванием, но и с многими другими профессиями, постольку многим из тех, кто избрал для себя путь адвокатуры, пришлось оставить прежнюю службу . «Едва ли нужно напоминать о том,- писал А.Ф.Кони,- как быстро и с каким запасом неожиданных сил появились у нас, в первые же месяцы реформы судебные ораторы. Без всякой школы, без организованной подготовки, со всех сторон выступили на судебную арену люди, не только умевшие владеть словом но и, вбольшинстве, талантливые». Перед адвокатами новой формации впервые широко раскрылись двери суда и в них смело вошли «молодые обер-секретари Сената, и профессора, и лучшие представители эмбриональной адвокатуры,состоявшейуже при коммерческих судах, и почтенный деятель крестьянского освобожденияУнковский И.Т.».[4] Именно на этих людях, шедших на завидное, хотя подчас и очень трудное служение Судебным уставам, лежала обязанность строгой выработки приемов отправления правосудия, создания принципиально новых типов судебных деятелей, организации адвокатуры в духепорядка и нравственной дисциплины.

Первые 27 человек стали присяжными поверенными в день торжественного открытия новых судов — 17 апреля 1866 года. В их числе были Д.В. Стасов (1828-1918), В.И. Танеев, К.К. Арсеньев (1837-1919), В.П. Гаевский, К.Ф. Хартулари, В.В. Самарский-Быховец, А.Н. Турчанинов. Это оз­начало введение в действие Судебных уставов. В том же году стали присяжными поверенными В.Д. Спасович (1829-1907), A.M. Унковский и А.И. Языков, в 1867—1868 годах — П.А. Потехин (1839-...), кн. А.И. Урусов (1843-1900), В.Н. Герард (1839-1903), А.Л. Боровиковский (1844-1905), С.Ф. Морошкин (1844-1900), в последующие годы — П.А. Александ­ров (1836-1893),С.А. Андреевский (1847-1919),Е.И. Утин, Ф.Н. Плевако (1842-1908), Г.В. Бардовский, М.Ф. Громницкий, Н.П. Карабчевский (1851-1925), В.О. Люстих, В.И. Жуковский (1836-1899),  А.Я. Пассовер (1840-1910), А.А. Герке, Е.И. Кедрин и другие замечатель­ные юристы.

Права и обязанности присяжных поверенных.Положения Судебных уставов свидетельствует о том, что присяжные поверенные не были государственными служащими. Поэтому на них не распространялось чинопроизводство. Не имели они и права на служебные знаки отличия. Присяжные поверенные как лица свободной профессии были независимы от суда в своих действиях по ведению уголовных и гражданских дел, подчинялись только для них предусмотренному особому дисциплинарному порядку.

Закон устанавливал, что присяжные поверенные «могут принимать на себя хождение по делам во всех судебных местах округа судебной палаты, к которой они приписаны».

Присяжные поверенные могли принимать на себя ведение как уголовных, так и гражданских дел. По уголовным делам присяжные поверенные принимали на себя защиту подсудимых либо по соглашению, либо по назначению председателя суда. В уголовных делах, подлежащих ведению общих судебных учреждений, часто практиковалось назначение официальных защитников. По просьбе подсудимого председатель суда назначал ему защитника из состоящих при суде присяжных поверенных, а за недостатком этих лиц – из кандидатов на судебные должности людей, известных председателю своей благонадежностью. Также председатель суда обязан был назначить защитника по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними лицами от 10 до 17 лет, независимо от желания самих несовершеннолетних, а также их родителей или попечителей. Отказываться от таких поручений присяжные поверенные могли только по уважительным причинам.

В представлениях выдающихся адвокатов того времени защита по назначению имела преимущества перед защитой по соглашению. Так, В.Д. Спасович считал, что, помогая суду заглянуть в тайны души подсудимаго и изучить ея изги­бы, защитник должен сказать в пользу обвиняемаго все, чего последний сам не может, не умеет или не хочет сказать, не закрывая, однако, при этом глаз на истину и не указывая голословно на влияние и воздей­ствие среды, личностей или обстоятельств, без их тщательнаго изучения и проверки и без сопоставления личности искушаемаго со свойствами и приемами искушения. Дар свободнаго слова предоставлен адвокату для облегчения участи подсудимаго, и им не следует пользоваться для распро­странения преступных идей. Вот почему защита по соглашению с подсудимым менее свободна, чем защита по назначению суда, ибо она вынуждает адвоката, по возможности, придерживаться системы оправданий обвиняемаго. Однако и в этом случае, полагал В.Д.Спасович, защитник не может быть слепым орудием и «должен проявлять отвагу своего звания в названии вещей по их именам». В зависимости от свойств обвиняемаго защита может выра­жаться или в полном отождествлении защитником себя с обвиняемым, в особенности, в передаче его чувств, или же в отделении себя от него и объективном к нему отношении. Причем, по политическим делам, а В.Д.Спасович участвовал в них многократно, защита долж­на быть свободна, и адвокат, даже не будучи солидарен с подсудимым, должен, однако, иметь право высказать все возможное для оправдания или уменьшения вины подсудимого и для ослабления невыгоднаго впечатления в отношении руководивших им чувств.

Следует подчеркнуть, что в тот период в среде российской адвокатуры боролись две точки зрения на характер уголовной защиты. Одни видели в ней общественное служение. В их представлении защитник по уголовному делу – «муж добрый, опытный в слове» (Квинтилиан), вооруженный знанием и глубокой честностью, бескорыстный и независимый в убеждени­ях; он правозаступник, но не слу­га своего клиента и не пособник ему в стремлении уйти от заслуженного наказания; он друг и советчик человека, который, по его мне­нию, не виновен вовсе или виновен вовсе не так и не в том, как и в чем его обвиняют. Сторонники другой точки зрения утверждали, что защитник - это производитель определенного труда, оплачиваемого клиентом в зависимости от тяжести работы и способности работника. Как для врача в его практической деятельности не может быть дурных и хороших пациентов, так и для защитника всякое уголовное дело – не более чем необходимость противопоставить доводам обвинения всю силу контраргументов, служа ближайшим интересам клиента и не задумываясь об обществен­ном благе. Каждая из этих точек зрения имела право на существование и преобладание той или другой в практической деятельности защитников зависело, безусловно, от его личных воззрений, но, прежде всего, от задач конкретного судебнаго состязания.

В то же время закон ставил перед присяжным поверенным определенные запреты, а именно:

покупать или каким-либо другим способом приобретать права своих доверителей по тяжбам;

вести дела в качестве поверенного против своих родителей, жены, детей, родных братьев, сестер, дядей и двоюродных братьев и сестер;

быть поверенным обоих тяжущихся или переходить от одной стороны к другой в одном и том же процессе;

оглашать тайны своего доверителя.

Кроме того, присяжный поверенный, назначенный для производства дела, не мог отказаться от исполнения данного ему поручения, не предоставив достаточных для этого причин. Если же он переезжал в другой город, то обязан был передать находящиеся у него дела, с согласия своих доверителей, другому присяжному поверенному.

Каждый присяжный поверенный обязан был вести список дел, порученных ему, и представлять его в совет поверенных по первому его требованию.

В судебном заседании присяжные поверенные пользовались свободой речи, но в то же время не должны были «ни распространяться о предметах, не имеющих никакого отношения к делу, ни позволять себе недолжное уважение к религии, закону и властям, ни употреблять выражения, оскорбительные для чьей бы то ни было личности». Оскорбленное лицо могло привлечь присяжного поверенного на основании общих законов к ответственности за клевету и обиду. Вместе с тем, формировавшаяся в те годы доктрина судебной защиты исходила из того, что защитник нуждается в несравненно большей свободе оглашения и оценки, чем частные лица, ибо им руководят соображения общественно­го интереса. Наконец, на защитнике, как на представителе задач общественных, лежит важная обязанность сообразовать действия свои с требованиями нравственности. Вот почему его оправдательные доводы не должны переходить в дифи­рамб пороку и злоупотреблениям; ему должны быть чужды не только заведомо лживые заявления, но и уловки, порождающие в умах судей заблуждение; он не превращать защитительную деятельность в личные препирательства с прокуратурой или в корыстный промысел. Правдивость, честность и бескорыстие необходимы для него в той же мере, как и для прокурора.

Оплата труда присяжных поверенных.Согласно закону присяжные поверенные могли заключать с клиентами письменные условия о гонораре за ведение дела. Помимо этого, существовала особая такса, имевшая двоякое значение. Во-первых, суд руководствовался ею при исчислении суммы издержек, подлежащих взысканию с проигравшей стороны в пользу выигравшей на оплату услуг адвоката. Во-вторых, суд сам определял размер гонорара поверенного, если тот не имел предварительного письменного условия с клиентом.

Предполагалось, что размер этой «особой таксы» будет устанавливаться Министерством юстиции по представлениям Судебных Палат и советов присяжных поверенных каждые три года. Однако такса, впервые установленная в 1868 году, сохранилась весь период существования присяжной адвокатуры в России. При определении размера гонорара в расчет принималась, прежде всего, цена иска. По делам, не подлежащим оценке, гонорар определялся судом, исходя из значения и важности дела для тяжущихся сторон, их материального положения, а также времени и труда затраченного поверенным, Эта сумма могла составлять от 50 до 1200 рублей.

За ведение дела в первой инстанции присяжный поверенный получал 2/3 определенного таксой гонорара, во второй инстанции – 1/3, в кассационном департаменте Сената – ¼.

Примечательно, что сумма гонорара в случае проигрыша дела уменьшалось: присяжный поверенный истца получал ¼, а поверенный ответчика – 1/3 положенного ему гонорара.

Из вознаграждений, полученных присяжными поверенными, удерживался определенный процент, отчисляемый на вознаграждение присяжных поверенных, которые вели дела по назначению председателей судебных мест. Собранные таким образом средства распределялись Министерством юстиции между судебными округами пропорционально числу защитников, назначенных председателями из числа присяжных поверенных. В рамках судебных округов эти суммы распределялись советами присяжных поверенных.

Ответственность присяжных поверенных.Закон предусматривал возможность привлечения присяжных поверенных к уголовной, дисциплинарной и гражданской ответственности.

Уголовная ответственность присяжного поверенного наступала при совершении умышленных действий во вред своим доверителям. В частности, речь могла идти о злонамеренном превышении пределов полномочий и злонамеренном вступление в сношение или сделки с противниками своего доверителя во вред ему либо о злонамеренной передаче документов противнику своего доверителя. Присяжные поверенные подлежали также уголовному наказанию за оскорбление суда или участвующих в деле лиц, если такое имело место в их судебных речах или процессуальных бумагах.

Гражданская ответственность предусматривалась при совершении действий, сопряженных с нанесением материального ущерба доверителю, а также небрежным исполнением своих обязанностей (пропуск процессуальных сроков и т.п.). Так, за пропуск по вине присяжного поверенного узаконенных сроков и всякое другое нарушение установленных правил и форм, тяжущийся имел право, если потерпел от этого какой-либо ущерб, взыскать с поверенного свои убытки через тот суд, в котором он вел дело.

Дисциплинарная ответственность наступала в случае нарушения адвокатской этики, а также нарушения присяжным поверенным своих профессиональных обязанностей, если такое нарушение не дает оснований для уголовного преследования.

Правом налагать дисциплинарные взыскания на присяжных поверенных обладали советы присяжных поверенных. Перечень возможных наказаний включал:

предостережение;

запрещение отправлять обязанности присяжного поверенного в продолжении определенного советом срока, но не более 1 года;

исключение из числа присяжных поверенных.

В законодательстве специально оговаривалось, что исключенные из числа присяжных поверенных лишались права вновь поступать в это звание, причем не только в данном судебном округе, но и во всем государстве. Если присяжный поверенный дважды подвергался временному запрету отправлять свои профессиональные обязанности, то в случае нового нарушения, которое совет признает заслуживающем такого же взыскания, он исключается советом из числа поверенных. Однако ни одно из упомянутых взысканий не могло быть назначено советом без предварительного истребования от провинившегося объяснений в определенный советом срок. При отказе представить объяснения, а также в случае неявки присяжного поверенного в назначенный срок без уважительных причин совет заочно выносил постановление на основании имеющихся у него сведений и известных ему обстоятельств.

На все постановления совета, кроме предостережения или выговора, могли быть принесены жалобы в судебную палату в двухнедельный срок со времени объявления этих постановлений. Протесты прокуроров допускались в тот же срок. Определения палаты по этим жалобам и протестам были окончательными. В случаях особо серьезных нарушений совет присяжных поверенных мог передать материалы для возбуждения уголовного дела в отношении провинившегося коллеги.

Помощники присяжных поверенных.Судебная реформа не уделила должного внимания вопросу о помощниках присяжных поверенных. В Судебных Установлениях, в частности, говорилось, что присяжными поверенными могут быть лица, «занимающихся в течении пяти лет судебной практикой под руководством присяжных поверенных в качестве помощников». Не регламентировались и организационные формы этого института. Не были определены правила поступления в помощники, их права и обязанности, ничего не говорилось о контроле за их деятельностью.

В отсутствие законодательного регулирования вопрос об организации работы помощников взяли в свои руки советы присяжных поверенных. В 1872 году впервые были изданы Правила, касавшиеся статуса помощников, в Петербурге, а в 1878 году – в Москве. Эти правила способствовали постепенному превращению помощников в активную часть адвокатского сословия, поскольку их деятельность все более приближалась к адвокатской: по назначению суда они могли даже брать на себя осуществление судебной защиты. Однако законодательное обеспечение деятельности помощников присяжных поверенных так и осталось в зачаточном состоянии.

Среди наиболее известных помощников присяжных поверенных следует назвать, прежде всего, первого председателя СНК РСФСР В.И.Ульянова (присяжный поверенный М.В. Волькенштейн) и Генерального прокурора СССР А.И.Вышинского (присяжный поверенный П.Н. Малянтович). Отношения между поверенными и их помощниками складывались по-разному. Так, весной 1896 года Волькенштейн присоединился к просьбе матери и одной из сестер Ульянова, просивших о его освобождении из предварительного заключе­ния. Более того, он предлагал свое поручительство в отношении помощника, прекрасно осознавая, что тот арестован по обвинению в государственном преступлении. Совершенно иной была реакция Вышинского, когда в бедственном положении оказался его бывший патрон. В 1937 году 68-летний Малянтович был сначала исключен из коллегии защитников за «политически неправильную» судебную защиту клиента, обвиненного в контрреволюционной агитации и пропаганде, а затем арестован вместе с сыновьями по подозрению в организации заговора в москов­ской адвокатуре. Все попытки его самого и членов его семьи заручиться поддержкой бывшего помощника успеха не имели: Вышинский на письмане ответил. В 1940 году Малянтович вместе с сыновьями был расстрелян и только после 1991 – реабилитирован.

Советы присяжных поверенных.Согласно закону в каждом округе судебной палаты учреждался совет присяжных поверенных для «правильного и успешного надзора» за всеми присяжными поверенными. Хотя совет совмещал обязанности административного и судебного характера, однако с полным правом мог считаться органом саморегулирования адвокатской корпорации.





Афоризмы о праве


Незнание закона не освобождает от ответственности. А вот знание - нередко освобождает.


С. Лец

Новости и факты


16.01.2013
XII очередная ежегодная конференция адвокатов Московской области состоится 25 января 2013 г. по адресу: Москва, ул. Б. Никитская, дом 53, Центральный Дом литераторов. Начало работы конференции в 11.00 часов. Регистрация делегатов с 10 час. 15 мин.


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


26.12.2012
Совет АПМО поздравляет коллег с Новым Годом.


21.11.2012
Началась регистрация участников первого ежегодного конкурса "ЮРИСТ-ПРОФЕССИОНАЛ"